25. Пунсон — инструмент, использовавшийся при штамповке металла.
Очень медленно, как бы неохотно из воды поднимались мощные борта "Вазы". 4 мая корабль всплыл уже настолько, что мог пройти над дном дока "Густав V". Во второй половине дня "Ваза" был отбуксирован в Бэкхольмен. Довольно медленно, левым бортом, с осадкой от 7 до 8 м он был подтянут в док. Вода еще доходила до верхней батарейной палубы. Однако уже через несколько дней уровень воды составлял всего лишь 3 м. Началась заключительная фаза подъема. Корабль было нужно тщательно очистить, удалить балласт и предохранить от высыхания, прежде всего – корпус. За работу принялись эксперты по консервации. С помощью специальной системы весь корпус постоянно поливался водой; хрупкие части были укрыты пластмассовыми мешками и брезентом; отдельные детали до основной консервации временно поместили в резервуары с водой. Для защиты от мороза и снега "Вазу", кроме того, нужно было поставить под крышу, и, наконец, сухой док должен был снова выполнять свои основные функции. Поэтому "Вазу" поставили на бетонный понтон, специально изготовленный для этой цели и предварительно затопленный в сухом доке. Длина понтона составляла 56, ширина — 21 и высота — 3,75 м. Теперь корабль находился на дне временного музея "Вазы", своего первого пристанища. В ноябре флагманский корабль Густава II Адольфа предпринял свое пока последнее плавание: покоясь на специальном понтоне, окруженный алюминиевыми конструкциями, он буксируется к своей теперешней стоянке на верфи "Ваза" (Васаварвет). Эта верфь построена специально как временный музей "Вазы" и является частью Государственного исторического музея, на который были возложены задачи по консервации, реставрации, хранению королевского военного корабля "Ваза".
Но достаточной ли окажется сила подъемников, чтобы поднять на поверхность "Вазу"? Комитет "Вазы" решил во время подъема, насколько будет возможно, откачивать из корабля воду. При этом исходили из того, что транспортируемый подобным образом "Ваза" быстрей смог бы достичь сухого дока "Густав V" на острове Бэкхольмен.
Благодаря исследованиям мест находок на дне озера были получены новые данные в изучении доисторического периода, однако дно озера оказалось полно сюрпризов. В нижней части озера было обнаружено 22 доисторических поселения, однако по-настоящему исследованы лишь несколько.
К середине дня компрессоры начали откачку воды из понтонов. "Оден" и "Фригг" осторожно всплывали. Откачивание воды производилось чрезвычайно медленно, ибо риск был слишком велик.
Основной задачей аквалангистов были не поиски хорошо сохранившихся находок, а составление точного плана, который бы фиксировал положение каждой сваи, каждой балки, каждого черепка, как в горизонтальном, так и вертикальном положении. Это делается с помощью методов, которые постоянно совершенствуются. Эскизная съемка под водой осуществляется с помощью рамки величиной в 1 кв. м с нитями, натянутыми на расстоянии 1 дм друг от друга. Эта рамка накладывается на размеченные поля, обозначенные буквами и цифрами. Вначале эскизы изготавливались в уменьшенном масштабе; однако, когда с понижением воды выяснилось, что подводник, одетый в шерстяные и резиновые перчатки, не может больше держать карандаш, то эскизы стали вычерчивать жирным грифелем на пластине из плексигласа в масштабе 1:1.
Теперь оставалось только получить деньги, и операцию можно было начинать. Ссуда, которую получил комитет "Вазы", была весьма скромной, так как местные власти и правительство все еще ставили под сомнение успех операции и не верили в то, что она оправдает затраченные средства. И лишь когда комитет Валленштейна выделил 27 ООО крон и несколько тысяч крон были получены от короля Швеции Густава VI Адольфа, а также от нескольких промышленников и частных лиц, можно было приступить к работам.
Вторая группа археологов работала в другом месте. Планировалось найти и по возможности поднять на поверхность один из первых пароходов Америки. Экспедиция казалась многообещающей, поскольку корабль затонул в реке всего лишь около ста лет назад.
В последней трети XVIII в. на озере Чемплейн крейсировали два враждебных флота: американский, состоявший из двух галионов, двух шлюпов, трех галер и восьми гундело, и английский — в составе фрегата, двух галионов, одного гундело, одного радо, двух канонерок и четырех лодок. В октябре 1776 г. оба флота погибли в битве при Валькур-Исланд. Позднее останки американского флота были подняты со дна озера.
Теперь останки должны были обследовать опытные водолазы, чтобы выяснить, возможно ли поднять судно. Но откуда взять средства для финансирования работ? Тут в голову пришла блестящая идея: Францен отправился к начальнику стокгольмской военно-морской верфи, рассказал ему о своих поисках, об обнаружении судна и стал уговаривать офицера проводить обучение морских водолазов на месте находки. Командир верфи без колебаний согласился на это предложение, а водолазы обрадовались возможности несколько разнообразить занятия. Через несколько дней главный водолаз Эдвин Фэльтинг, на счету которого уже было 10 000 часов, проведенных под водой, совершил первое погружение. На глубине 30 м, утопая по грудь в иле, он прокладывал себе путь в темноте. Затем он сообщил по телефону: "Передо мной деревянная стена… вот увидел несколько артиллерийских люков… вот снова целый ряд люков". Теперь даже те, кто до сих пор был еще настроен пессимистически, больше не сомневались: в иле лежал корабль, и, если верить старинным документам, этим кораблем был "Ваза".
В Швейцарии обратили на себя внимание исследования первобытных культур в Цюрихском озере. Повод к этому дали несколько спортсменов-подводников. Члены подводного клуба "Рури-Зуб" под руководством городской организации по охране исторических памятников систематически обследовали определенные водные участки. На месте одного известного поселения, считавшегося малообещающим, возле яхт-клуба на Генерал-Квисон-Кай зимой 1966—1967 гг. они извлекли на поверхность керамические сосуды, большинство которых было совершенно целыми. Эти сосуды лежали прямо на дне озера или были скрыты в иле всего лишь на глубине 10 см.
Летом 1954 г. жители Стокгольма увидели мотобот, который день за днем пересекал гавань, таща за собой драгу. На корме бота стоял Францён, над которым подсмеивались портовики и рабочие верфи: все, что ему удавалось поднять со дна, не имело никакой ценности — ржавые колеса, железные печи и другой хлам. Прошло два года, но никаких следов "Вазы" обнаружено не было. С фанатическим упорством Францен обследовал дно эхолотом, однако безуспешно. Он соорудил зонд, с помощью которого намеревался брать пробы исследуемого материала. Это был своего рода свинцовый лот, в верхней части которого были приварены стабилизирующие крылья — зонд напоминал ракету. На конце лота находилась небольшая трубка с острыми краями. Когда трубка ударялась с силой о неметаллический предмет, она вырезала кусочек материала, который поднимался на поверхность. С помощью этого прибора Францен вначале обследовал воды возле Стадсгаркоена. В одном архиве он нашел старинную морскую карту, на которой кто-то отметил место, где должен был лежать "Ваза": Стадсгаркоен. Но здесь не удалось найти ничего такого, что говорило бы о затонувшем судне. С наступлением осени Францена вновь увидели за изучением старинных актов в государственном архиве. Вдруг в его руках оказалось письмо шведского государственного совета, датированное 12 августа 1628 г. Это было официальное сообщение королю о постигшей катастрофе. Король в то время воевал в Польше. Францен не поверил своим глазам, когда прочитал: "…и в это тяжелое воскресенье 10 дня этого месяца "Ваза" поднял паруса. Но случилось так, что ему удалось дойти только до Бекхольмсуд-дена, где он вместе с пушками и остальным имуществом пошел ко дну и покоится на глубине 18 саженей…" Так значит Бекхольмсудден! Этот старинный королевский замок давно стал жертвой огня.
В то время как Трайлебен отправился навстречу неизвестной судьбе, "Ваза" погружается в темноту и ил стокгольмской гавани…
В конечном итоге гибель "Вазы" явилась одним из важнейших поводов к тому, что в Швеции приняли способ постройки кораблей, аналогичный английскому.
Нижняя орудийная палуба в передней части корабля – деревянные лафеты свидетельствуют об огневой силе тогдашних военных кораблей
Когда "Ваза" прошел Кастельхольмен, ветер посвежел, у носа и неуклюжих бортов забурлила вода. В тот момент, когда отгремел салют, так называемый "Свен-склезен", внезапный порыв ветра накренил корабль. Не успел "Ваза" выпрямиться, как ветер ударил с новой силой, и судно накренилось на левый борт. Мгновенно отпустили топсельные шкоты, но было поздно: новые, жесткие канаты не проходили через блоки и шкивы. Еще один порыв ветра настолько накренил "Вазу", что вода хлынула в открытые артиллерийские порты. Борт потяжелел, и корабль – гордость шведского флота, построенный с таким потом и искусством, – проплыв около 1500 м, пошел ко дну. "Ваза" затонул на траверзе Бэкхоль-мена с поднятыми парусами и флагами. У жителей Стокгольма, наблюдавших около пяти часов вечера эту картину, застряли в горле слова: "Да здравствует "Ваза"! Лодки поспешили к месту трагедии, чтобы оказать помощь находившимся в воде, однако для многих никакой помощи уже не требовалось. Среди жертв были женщины и дети, для которых тогдашний королевский приказ стал роковым: "Если кто-то захочет взять с собой жену, то ему будет это дозволено на время плавания в Стреммене и за его пределами во внутренних шхерах, но ни в коем случае при выходе в боевое плавание".
Совершенно иным объектом исследования явились поиски судов, затонувших в Великих озерах. Документально доказано, что французы для того, чтобы продемонстрировать свою силу и осуществить контроль за торговлей, в 1663 г. поставили на якорь в озере Онтарио две грузовые баржи, вооруженные пушками. Через несколько лет для перевозки товаров и людей было построено несколько небольших парусных судов, как, например, 20-тонный "Катаравки" и 40-тонный "Фронтенак". Эти суда, достигавшие в длину 15—16,5 м и имевшие две мачты и прямые паруса, являлись уменьшенными вариантами морских кораблей.
Другая находка, которую можно увидеть в одном из музеев Стокгольма, уже давно привлекает ежегодно 400 000 посе-тилетей. Это "Ваза", военный корабль XVII в. История и судьба этого корабля известны нам сегодня почти во всех подробностях.
Поднятый со дна киль, выполненный из дуба, имел в длину 17,60 м. Ахтерштевень и сохранившаяся задняя часть стороны левого борта позволяют сделать вывод о том, что первоначальная длина корабля составляла 24 м. Одномачтовый корабль был построен по клинкерному образцу, дубовые доски были уплотнены шерстью и мхом. Грузоподъемность составляла около 150 ластов.
Такой грунт отнюдь не радовал подводных археологов. Сюда следует добавить плохую видимость под водой: ежедневно по утрам, когда начинались раскопки, видимость составляла от 30 до 60 см. В течение двухгодичных раскопок только два дня (!) под водой была хорошая видимость, позволившая провести фотографирование рабочей площадки. Можно себе легко представить, каковой бывала видимость, когда начинали работать грунтососы.
Орла отправился в Праэстро. Вместе с Харри Хансеном он осмотрел ту старинную, уже почти невидимую дорогу, которая резко обрывается на побережье против Юнгсхофеда. Все признаки указывали, что когда-то дорога здесь шла дальше. Чтобы выяснить все до конца, Орла Якобсен вместе со своими товарищами подводниками в один пасмурный осенний день прибыл в Юнгсхофед. Уже первое погружение оказалось успешным: в илистом дне они обнаружили остатки свай, которые, несомненно, являлись раньше частью старинного моста. Каждую сваю пометили длинной планкой, выступавшей из воды. Расположение свай свидетельствовало о том, что было найдено сооружение, созданное рукой человека. Однако последние сомнения были развеяны лишь после того, как для радиокарбонового исследования в Национальный музей были доставлены несколько балок. Результат исследования однозначно указал возраст — приблизительно 500 лет; так были обнаружены останки средневекового моста и подтвердилась история учителя Хансена, которую он рассказывал на протяжении более двадцати лет.
Среди прочих предметов водолазы обнаружили бочонки с вязким веществом, а также металлические стержни, связанные лыком. Во время дальнейших погружений на поверхность были подняты еще бочки с пеком, дегтем и смолой. Сюда же следует добавить связки льна и конопли, бочонки с салом, поташ и доски. Все эти находки являлись типичными предметами польского экспорта 400-летней давности. Только медь, очевидно, была из Словакии или Венгрии. На носу корабля, по всей вероятности, начался пожар, который определил судьбу корабля и одновременно явился причиной того, что смола, расплавившаяся под действием высокой температуры, образовала толстый защитный слой, благодаря которому корабль и груз оказались сохранившимися для потомков. Когда был поднят на поверхность весь груз и проведены измерительные й фотосъемочные работы, к поднятию на поверхность стали готовить сам корабль. В октябре 1975 г. подготовка закончилась, и судно можно было поднимать. На место прибыло несколько кораблей, которым предстояло участвовать в подъеме.
Однако, несмотря на это, для систематического обследования этот участок разделили на небольшие квадраты, которые вначале были обследованы спорт-сменами-подводниками с помощью акво-плана. Все обнаруженные таким образом погибшие корабли или останки судов, найденные рыбаками, моряками и спасательными обществами и признанные специальной группой работников музея исторически интересными, заносятся на специальную карту погибших кораблей вместе с останками, которые обнаруживаются в результате целенаправленной деятельности музея. В середине семидесятых годов на карту были занесены останки 22 обнаруженных погибших кораблей. Сразу же после обнаружения эти находки были предварительно измерены и сфотографированы, что явилось основой для дальнейшей исследовательской работы. Например, обнаруженный в июне 1969 г. морским ведомством и польским спасательным обществом корабль № 5 (медный корабль) был также обследован вначале только для картотеки. Корабль был случайно обнаружен в результате строительства гданьского северного порта, когда драгами прощупывалось дно бухты с целью выявления препятствий. В то время польские музейные работники уже интенсивно работали над исследованием шведского флагманского корабля "Солен", который был потоплен польскими судами в сражении у Оливы в 1627 г., у них не было времени заниматься "новым" кораблем. Лишь с мая 1971 г. началось непосредственное изучение, хотя, как и прежде, основное внимание было приковано к "Солену". В 1973 г. предварительные обследования останков корабля № 5 были закончены. В последующие годы должны были начаться систематические раскопки судна. Однако это проще сказать, чем сделать, ибо условия работы были отнюдь не ободряющими: корабль лежал на расстоянии 3 миль к северо-востоку от Гданьска на 18-метровой глубине прямо на линии фарватера, ведущего в Гдыню и Гданьск. А так как ежегодно над местом находки проходило около 2500 судов, можно себе представить, что происходило в летние месяцы на рабочей площадке. Другую трудность являли сами раскопки. Холм состоял из металла, песка, смолы и пека — твердая асфальтовая рубашка не позволяла применить обычные методы раскопок.
Приблизительно 150 лет спустя этот камень случайно обнаружил копенгагенский спортсмен-подводник Орла Якоб-сен, гулявший по берегу между Оденом и Иддерби. Так как расстояние в 300 м было небольшим и поиски могли обещать успех, тем более что на морской карте здесь были отмечены лишь небольшие глубины, Орла и его товарищи стали спускаться под воду и систематически обследовать район, где могли находиться останки корабля. Однако их усилия оказались безуспешными, хотя они расширили радиус поисков до 400 м. Тогда они сделали то, с чего, собственно, следовало начинать: аквалангисты стали разыскивать сведения об обстоятельствах гибели корабля. На кладбище в Одене они обнаружили могильную плиту и памятную доску, а в церкви еще одну доску, а также модель искомого корабля — все это в какой-то степени рассказывало о гибели "Принса Кристиана Фредерика", но не могло быть вместе с тем отправной точкой для определения места сражения. Наконец они познакомились с одним старым рыбаком, который показал им садовую мебель, сделанную из досок корабля, принесенных течением, а от своего деда он знал также место, где затонул корабль. Когда неутомимые копенгаген-цы последовали его указаниям, они действительно обнаружили в песчаном дне несколько малоприметных холмов и вскоре уже держали в руках первый кусок дерева старинного корабля. Корабль лежал всего лишь на семиметровой глубине. Раскопки, проводившиеся под покровительством датского музея судоходства, производились энергично. В течение короткого времени д-р Морген-штьерне, директор музея, получил от подводников наряду с точной зарисовкой места находки детали униформы, тарелки, табакерку, картечь, английские и датские пушечные ядра, остатки каната, деревянные тали, железные и бронзовые штыри, судовой фонарь, а также много других предметов оснащения корабля.
Торговый корабль, относящийся к тому же периоду, был раскопан и поднят на поверхность сотрудниками морского муз? я в Гданьске. Во время первого обследования подводные исследователи обнаружили несколько сот медных брусков — отсюда корабль получил свое название. В отличие от событий, имевших место в Бремене, здесь к обнаружению судна привело систематическое обследование определенных участков Гданьской бухты. По стечению обстоятельств сама история деятельности этого музея в области морской археологии началась в 1969 г. в Ростоке: во время научной конференции директор музея д-р Смоларек подробно информировал собравшихся о современном уровне подводной археологии. Позднее в Гданьске он осуществил то, о чем говорилось в Ростоке. Основная мысль всех рассуждений сводилась к тому, что музей истории судоходства для организации систематических находок наряду с помощью морского ведомства и рыболовецких учреждений в первую очередь вынужден прибегать к помощи водолазов – ведь откуда, например, возьмет сегодня музей корабельные пушки периода позднего средневековья, если не будет заниматься систематическим обследованием прибрежных вод?
9. По вопросу истории якорей с древнейших времен см.: Скрягин Л. Н. Якоря. М., 1979.
В последующие два года хотя и проводились неоднократные погружения на место находки, однако стало ясно, что таким методом всю работу довести до конца не удастся. Летом 1965 г. музей Фокке начал новую фазу раскопок: с помощью судна "Карл Штраат", снабженного водолазным колоколом, было проведено систематическое обследование русла реки на большой площади. Специальный корабль был оснащен 100-тон-ным водолазным колоколом, который опускался на дно реки. При помощи перепада давления вытесняли воду, и сухое пространство площадью 4 х 6 м, образующееся в колоколе, можно было
Летом 1959 г. датские спортсмены-подводники у северного побережья Борнхольма обнаружили останки "Солена", затонувшего по дороге из Стокгольма во Францию 5 декабря 1673 г. Вначале были найдены монеты с портретом португальского короля Хуана IV (1640-1656 гг.), а также другие монеты, отчеканенные в 1663 г. Позднее были также обнаружены английские шиллинги с изображением короля Джеймса I на лицевой стороне. Уже в том же году "Солен" был тщательно обследован группой подводных исследователей Датского национального музея. "Сьяэлланд", датский линейный корабль, был подожжен во время военного столкновения с эскадрой Нельсона 2 апреля 1801 г. и затонул вблизи Хумлебаека.


